среда, 25 мая 2011 г.
вторник, 17 мая 2011 г.
Музыкант
У него не было имени. Люди не дали, сам не придумал, - да и ни к чему. Когда спрашивали, отвечал, пожимая плечами: "Музыкант".
У музыканта была гитара. Своя, ни на что не похожая. Если она что-то и напоминала, то картины странного художника Гигера: мёртвые и живые одновременно. Может быть, потому, что она росла, изменяясь год от года; искажалась форма, появлялись и исчезали отростки. У неё было несколько стволов, множество струн и колокольчики под дугой, которые позвякивали, когда он отбивал ритм ногой.
Он был одинок. У него не было ни друзей, ни любимой женщины. Кажется, и родителей-то у него тоже не было, и он родился прямо из воздуха, просто потому, что нужно было заполнить пустоту пространства.
Он был свободен как ветер. Ничто его не могло остановить, а останавливаться сам он нигде не хотел: везде одно и то же и одни и те же. Интересно только движение.
Так он и странствовал среди нас, светлый укор человеческой глупости и лени, серости и извечной скуке. Он никому не был нужен, но когда он трогал струны, люди оборачивались и замирали на мгновение, ведь никто не потерян для музыки, даже если потерян для всего остального.
И тогда музыкант опускал голову, покрытую широкополой шляпой, к струнам и незаметно улыбался, а мелодия всё лилась и лилась, гармоничная, чистая, прекрасная.
Вечная мелодия человека.
У музыканта была гитара. Своя, ни на что не похожая. Если она что-то и напоминала, то картины странного художника Гигера: мёртвые и живые одновременно. Может быть, потому, что она росла, изменяясь год от года; искажалась форма, появлялись и исчезали отростки. У неё было несколько стволов, множество струн и колокольчики под дугой, которые позвякивали, когда он отбивал ритм ногой.
Он был одинок. У него не было ни друзей, ни любимой женщины. Кажется, и родителей-то у него тоже не было, и он родился прямо из воздуха, просто потому, что нужно было заполнить пустоту пространства.
Он был свободен как ветер. Ничто его не могло остановить, а останавливаться сам он нигде не хотел: везде одно и то же и одни и те же. Интересно только движение.
Так он и странствовал среди нас, светлый укор человеческой глупости и лени, серости и извечной скуке. Он никому не был нужен, но когда он трогал струны, люди оборачивались и замирали на мгновение, ведь никто не потерян для музыки, даже если потерян для всего остального.
И тогда музыкант опускал голову, покрытую широкополой шляпой, к струнам и незаметно улыбался, а мелодия всё лилась и лилась, гармоничная, чистая, прекрасная.
Вечная мелодия человека.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)